Глава 10. Урожай греха | Официальный сайт книги Алексей Ливанов. Сны распятой птицы Перейти к основному содержанию
Загрузка...

Цена войны написана аккуратными буквами
на тысячах табличек, установленных
над солдатскими могилами.
© Джордж Маршалл

Ожидая, пока урчащий сзади нас танк обходит зелёнку, Камрад раздавал последние указания, вглядываясь в посёлок через бинокль:

– Борзый, ты пока остаёшься здесь с «тяжёлыми», контролируете крыши и окна по этому фронту, пока мы не зайдём в посёлок. Потом сразу бегите за нами. Всё понятно?

– Понятно, командир, – ответил снайпер, – только я спросить хотел. Тебе не кажется странным, что «Тройка» молчит? За всё это время от них в эфире ни слова не было.

– Нет, не кажется, – ответил взводный, слегка улыбаясь, – всё нормально, так и должно быть. Они ещё на исходном рубеже стоят.

Протискиваясь между деревьев, подтянулся Т-72. Выглянувшему из люка командиру машины Камрад сказал, указывая направление:

– По готовности лупи фугасно-осколочным вон в ту постройку! Сразу после выстрела двигай средним ходом в разлом стен после попадания! На ходу поработай из ПКТ по стенам слева и справа от места попадания. Как зайдёшь в постройки, двигай ко второй поперечной от нас дороге и тормознись там, желательно в укрытии! Связь работает? – Командир танка молча кивнул в ответ и полез обратно, в железную утробу.

– Разобрались по боевым порядкам! – крикнул Камрад.

Газолин с группой разведки выстроили свою колонну, Камрад с Гремлином разбили взвод пополам, а Борзый с расчётом АГС и гранатомётчиками отошли к оставшимся разведосам для нашего прикрытия. Послышался лязг внутри танка. Видимо, его командир закончил давать расклад своему экипажу, и они уже приготовились к выстрелу.

– Готовность! – крикнул Газолин через плечо.

Через пару секунд хлопок выстрела ударил по ушам, и танк, немного покачнувшись назад от отката орудия, взревел двигателем и пошёл вперёд. Лёгкой трусцой за танком двинулись и мы, иногда осторожно выглядывая из-за его бортов. Заработавший ПКТ на башне Т-72 снова ударил по ушам. Из-за употреблённого мне казалось, что выстрелы я слышу громче остальных, а проёмы окон, крыши домов и разломы стен вижу чётче и ближе. Налегке добежав до первых построек посёлка, я чувствовал небывалую в теле лёгкость и азарт, как перед дракой за школой в детстве.

Проломив корпусом дувал и обвалив его, танк двинулся по посёлку. Откуда-то отчётливо понесло дерьмом.

«Усрался кто-то от страха, что ли? Вроде бы необкатанных нет. Может у Мэни снова днище вырвало?» – довольно спокойно бродили в голове лёгкие мысли.

Тут я заметил ошмётки какого-то тряпья, кусков мяса с жёлтым жиром и кишков на траках гусениц танка. Откуда шёл запах дерьма теперь стало понятно. Догадаться, чей это ливер, не составляло особого труда – отработав ПКТ по стенам и проломив её часть, танк намотал на себя наблюдателя духов.

– Борзый, давай с «тяжёлыми» за нами! – скомандовал Камрад.

– Принял, выдвигаемся! – отозвался снайпер.

Отпрянув от Т-72 по обе стороны улицы и прижимаясь к стенам, мы продолжали двигаться за танком, укрываясь от возможной атаки за укрытиями из гор камней и бетона с торчащими кусками арматуры, которых было предостаточно. Судя по сильно проржавевшей арматуре, эти разрушения были сделаны не только нашей артой пред штурмом, а и самими духами, когда они брали этот посёлок под свой контроль.

Добежав до первой поперечной дороги, Газолин со своей группой остался для зачистки и продвижения по длине посёлка в границах своего квартала, ожидая команды Камрада. Второй квартал был наш, вторая группа растягивалась по его ширине, выбирая позиции и всматриваясь в выбитые глазницы окон опустевших домов.

Остановившийся на перекрёстке перед третьим кварталом танк водил башней и двигался вперёд и назад, ища укрытие. В этот момент, голосом Мономаха ожила радиостанция на разгрузке Камрада:

– Камрад, есть! Духи бегут из второго посёлка в сторону вашего! «ЗУшка», по бегущим целям, огонь!

Видно ничего не было, но представить было несложно, как оставшаяся на оттяжке ЗУшка лупит в километровом проёме между посёлками по духам, бегущим в нашу сторону, чтобы напасть на нас с фланга. Замысел взводных стал понятен своей гениальностью, как и всё простое. Ранее мне не доводилось участвовать в штурме сразу двух посёлков, и такой ход в тактике я наблюдал впервые, несмотря на его элементарность. Подбежавшие к нам Борзый с расчётом АГС и двумя РПГшниками, тяжело дыша и обливались потом, прислонились к стене дома в тень, переводя дыхание.

– «Панцирь-два»! Осколочно-фугасным, огонь!

Послышался хлопок и треск выстрелов КПВТ. Не изобретая велосипед, танк расстреливал стены построек по своему фронту, ведя за собой взвод Мономаха и группу садыков.

Отправив наш Т-72 с группой Гремлина к третьему кварталу и распределив гранатомётчиков по краям квартала, Камрад знаками показал нам прижаться к домам и ждать команды. Я, оказавшись в паре с Вахой, достал флягу и пил воду. Усталость не чувствовалась, хотелось уже, не дожидаясь команды, бежать на зачистку.

– Я кажется бутылку с водой проебал, – сказал Ваха, глядя в пустой подсумок сброса, – брат, оставь попить!

– Держи! – протянул я флягу кабардинцу, – Прямо как наши предки в Великую Отечественную, сидя в окопе, пьем из одной фляги.

– Или как в Чиче… – поддакнул Ваха и, немного помедлив, добавил, – На всё воля Аллаха!

У сидевшего неподалёку под стеной Борзого с расчётом АГС ожила радиостанция:

– Камрад, мы в посёлке, выставляю цепь, через пять минут будем готовы к движению! – с небольшими помехами в эфире сказал Мономах.

– Принял, ждём вас! – ответил взводный.

Минут через десять Мономах снова появился в эфире:

– Готовы! «Тройка», рубеж – двести метров! Движение!

– «Двойка»! Рубеж – двести метров! Вперёд!

– Готов, Ваха? – спросил я кабардинца у входа в первый двухэтажный дом.

– Иншааллах17! – ответил Ваха и первым вошёл в дверной проём.

Проверяя комнату за комнатой, этаж за этажом, дом за домом, мы медленно продвигались вглубь посёлка. Большинство домов были заброшены. Лишь в первых двух были заметны следы недавнего пребывания в них бармалеев в виде американских и сирийских сухих пайков, рыбных консервов и пустых бутылок от воды. Арабская вязь на стенах напоминала наскальную живопись и навевала мутные воспоминания о том, что где-то я подобное творчество уже видел. Но мысли слабо вязались, уступая место инстинктам. Обострённые зрение и слух были направлены на малейший шорох или хруст под ногами в каждой комнате каждого дома.

Визуально выровняв линию прочёсывания, группы продолжили зачистку на рубеж следующих двухсот метров. Редкие выстрелы и хлопки взрывов гранат с последующими отбивками по радиостанциям, что всё чисто, говорили о полном отсутствии сопротивления, хоть и сильно дезориентировали, отвлекая внимание.

Зачистив второй этаж очередного дома, мы с Вахой уже собирались спускаться вниз, когда он заметил чёрный флаг духов, висевший на импровизированном флагштоке, привязанном к балкону.

– Смотри! – радостным голосом сказал Ваха, открывая дверь из комнаты на балкон, – Давно себе хотел такой трофей!

– Ваха, не надо! Не выходи туда! Ты всё равно его не…

Я не успел сказать, что ему не удастся вывезти его из страны, отберут на таможне, ещё и по шапке надают. Брызги крови вылетели из его левого бока, тело резко согнулось в правую сторону, и Ваха рухнул назад, на спину.

– Контакт! Трёхсотый! Медика сюда! – закричал я, оттаскивая Ваху за лямку разгрузки вглубь комнаты.

Хреново, что радиостанций на всех не хватает, могут и не услышать. Побледневший Ваха, хватая ртом воздух, схватил мою руку и сильно её сжал. Сквозь булькающие и свистящие звуки были слабо различимы слова на его родном языке, которого я всё равно не знал. Входное отверстие под правой подмышкой и выходное в нижней части рёбер давало понять сектор обстрела. Послышались быстрые шаги внутри дома и голос Камрада:

– Кто кричал?! У кого контакт был?!

– Я! Сюда, на второй этаж! – закричал я, одной рукой пытаясь снять с Вахи разгруз.

Забежавшие в комнату Камрад, Борзый и санинструктор Фил бросились к нам, помогая освободить раненого бойца от разгрузки и одежды. Фил, на ходу расстёгивая свой редак, достал из него два ИПП и приложил их к ранам на боках.

– Держи их так! – сказал он мне и, посмотрев на Камрада, еле заметно покачал головой из стороны в сторону, набирая трамадол в шприц.

– Откуда контакт был? – раздражённо спросил взводный, глядя на меня.

– По фронту на три часа. Ваха на балкон выглянул и справа получил.

– Учитывая траекторию, контакт был из башни минарета соседнего села, – осторожно выглядывая в окно, предположил Борзый.

– Достать сможешь? – спросил его Камрад.

– Вряд ли, командир… – ответил Борзый, направив свою винтовку в указанную сторону, – Расстояние тут больше километра. Этот пидор скорее всего по башне вверх-вниз перемещается, и у него плётка с хорошим боем и оптикой. Я со своей СВД, если буду тупо лупить в оконный проём, его не достану. А дверной отсюда не видно.

– Б**дь! – выругался Камрад и закричал в радиостанцию, – Мономах! Из минарета в твоём ауле по моим контакт был!

– Я тебя понял! – отозвался второй взводный в эфир, – Сейчас отработаем. Из-за непосредственной близости наших бойцов отрабатывать минарет из ЗУшки было нельзя. Через пару минут «тяжёлые», работающие с третьим взводом открыли огонь по минарету, изрешетив его в хлам.

Пуская изо рта к ушам струю тёмной крови, Ваха этого уже не слышал.

Пыль ещё не успела полностью осесть, как раздался сильный взрыв. Что-то очень мощное рвануло совсем недалеко от нас.

– Твою мать… – Камрад, присев, широко открывал рот, снимая спазм с барабанных перепонок, – Что это, нах**, было?


17 InshaAllah – Если пожелает Аллах (арабский), – ритуальное молитвенное восклицание, знак смирения мусульманина перед волей Аллаха.