Глава 11. Жареный лёд | Официальный сайт книги Алексей Ливанов. Сны распятой птицы Перейти к основному содержанию
Загрузка...

В мирное время дети хоронят отцов.
Во время войны отцы хоронят детей.
© Геродот

Продвигаясь вглубь посёлка по своему фронту, группа разведки, зачищая дом за домом и ожидая лежанку или засаду на каждом шагу, упустила из внимания возможное минирование одного из домов, за что и поплатилась. Пытаясь выбить запертую дверь в здании, бойцы привели в действие взрывной механизм. Был ли это склад взрывчатки духов или же намеренная закладка на случай штурма – неизвестно. Но шестеро из восьми бойцов, в том числе командир разведвзвода Газолин, остались под развалинами взорванного здания, рухнувшего, как карточный домик. Двое уцелевших с сильной контузией лежали неподалёку.

Сплёвывая песок и вглядываясь в пыльную тучу, всем, кто находился в комнате, не было видно всего этого. Ситуацию прояснили «тяжёлые», вбежавшие в дом:

– Камрад! Ты здесь? – кричали они снизу.

– Да, идите на второй этаж!

Забежав наверх, они резко остановились, увидев лежащего без движения Ваху с кровоподтёками изо рта.

– Что с ним? – спросил один из них.

– Двухсотый… – ответил Камрад, – Что на улице произошло?

– Разведосы подорвались, – ответил второй номер расчёта АГС, – метров пятьдесят впереди и слева от нас.

– Камрад и Мономах, перейдите на запасной канал! – прозвучал в эфире голос командира отряда.

– Сука… – зло скрипнул зубами Камрад, – Фил и «тяжёлые», идите за мной! И позовите сюда Папая!

Через несколько минут голос Камрада снова появился в эфире:

– Всем группам – остановить движение! Оставаться там, где находитесь! Занять оборону!

Я и Борзый остались сидеть в комнате с телом Вахи. Говорить совсем не хотелось, мы молча пили воду. Через полчаса вернулся Камрад с Филом и Папаем:

– Двое контуженных. Остальных вообще не видно. Скорее всего под завалом остались. «Тяжёлые» оттащат этих двоих на исходный рубеж. Там машина командира отряда и отделение разведки из его сопровождения, они отвезут их к ближайшему ПМП. За Вахой уже потом вернутся. Чёрт, как так-то?! Нормально же всё шло, а за несколько минут столько минусов легло! – злился взводный, доставая сигарету.

Мы молча стояли рядом. Сказать-то, по сути, было нечего.

– В общем, так… – успокоившись и докурив продолжил Камрад, – Перегруппировываемся, равномерно распределившись по трём фронтам. Вы трое, сейчас выдвигайтесь к взорванному зданию и ждите меня. Через два-три часа темнеть начнёт, а нам осталось совсем немного. Зачистить посёлок нужно сегодня, чтобы всю ночь не ждать выстрела из последнего десятка домов.

Пробравшись к груде бетонных плит, оставшихся от взорванного с группой разведки дома, мы заняли позиции, ожидая возвращения взводного и Папая. Они вернулись довольно быстро, в компании Карабаса и одного РПГшника. Семёркой, выстроив колонну, поставив замыкающим Фила, все приготовились двигаться дальше.

– Всем группам, продолжить движение! Рубеж – конец посёлка! Марш! – скомандовал Камрад.

Двигаясь от дома к дому небольшими перебежками и укрываясь за стенами, наша колонна продолжила маршрут разведки. Употреблённые вещества не давали воздействию аффекта сузить моё внимание до коридорного зрения. Плавно двигаясь и ровно дыша, мне казалось, что я даже не вспотел. Дом. Динамический вход. Зачистка. Контроль. Ещё дом.

«Хороший препарат, – не к месту подумал я, переводя ствол автомата из зачищенной комнаты в коридор и выходя из очередного двухэтажного здания, – интересно, сколько это стоит и насколько реально его достать на будущее. Не знаю, как я буду себя чувствовать, когда воздействие пройдёт, но на момент боя – это незаменимая…»

Автоматная очередь в паре десятков метрах от нас прервала мои отрешённые спокойствием мысли. Упав на землю под стеной последнего зачищенного нами дома, я искал укрытие и место для изготовки. Так его и не найдя, отполз к входной двери, державшейся на «честном слове». Огонь по нам короткими очередями вёлся из окна второго этажа последнего для зачистки нами здания.

– РПГ сюда! – крикнул Камрад бойцу с гранатомётом, – Дом на двенадцать часов, второй этаж, окно справа! Огонь!

Укрывшийся от обстрела за отработанным нами зданием гранатомётчик почему-то долго возился.

– Огонь, б**дь! Х*ле ты там ждёшь?! – орал сорванным голосом взводный.

Шипение реактивной струи пронеслось мимо меня, и через долю секунды хлопок от детонации заряда вывалил клубы дыма и пыли из всех проёмов последнего на улице дома.

– Вторую по первому этажу давай! – крикнул Камрад.

– Больше нет! – криком отвечает ему гранатомётчик, – Это последняя «морковка» была!

– Сука, всё через жопу! – откровенно бесился в злобе взводный, – То рубашка длинная, то х** короткий!

– Прикройте! – крикнул Карабас, лежащий за куском бетонного обломка, – Я слева подбегу и гранату брошу!

– Все, кто по правую сторону! – скомандовал Камрад, – Короткими очередями, огонь прикрытия по окну и двери первого этажа! Огонь!

Сделав неудобный вынос с левого плеча, я немного высунулся из дверного проёма и, уловив в прицельную линию дверь, плавно нажал на спуск. Короткую очередь дублировал и гранатомётчик сзади меня. Борзый не успев выйти из последнего здания, лупил плёткой из окна в окно.

– Стоп! – кричит Камрад, заметив крадущегося вдоль стены Карабаса, – Прекратить стрельбу!

Карабас, с зажатой в руке гранатой, низко наклонился, чтобы пробраться к входной двери под окном. Выдернул кольцо с предохранительной чекой и закатил РГД-5 в дверной проём…

«Только не беги назад, пока она не сдетонирует, – думаю я, – только не выпрямляйся!»

Секунды горения замедлителя запала тянутся для меня слишком медленно, и я уже открыл рот, чтобы крикнуть Карабасу те же слова, как он, будто назло, повернулся и побежал назад. Короткая автоматная очередь из окна догнала его и Карабас, выгнув грудь и разбросав руки в стороны, ничком падает на землю. Одновременно с его падением детонирует граната на первом этаже.

– Твою мать! – кричит Камрад, – Вперёд!

Я, Борзый и гранатомётчик бежим в изготовке, на полусогнутых, прижавшись к стене в сторону злосчастного дома, заняв позицию с его правой стороны. Камрад с Филом и Папаем, подбежав к Карабасу, оттащили его в укрытие. Закатив вторую РГД-5 в дверной проём, я крикнул Борзому и гранатомётчику через плечо:

– Своя!

Хлопок взрыва взметнул новые клубы песка и пыли.

– Камрад! Фил! – крикнул Борзый, осторожно заглядывая в окно первого этажа, – Идите сюда!

В ещё не до конца осевшей от взрыва гранаты пыли, среди кучи хлама, кусков домашней утвари и кирпича, были видны два силуэта на полу. Это были женщина и маленький мальчик лет пяти. Лицо женщины сильно посекло осколками в кровавый фарш, мальчишке оторвало левую руку почти по локоть.

Оставив Папая с Карабасом, взводный и санинструктор вошли. Бегло осмотрев первый этаж, Камрад кивком головы отправил Борзого и гранатомётчика на второй этаж. Быстро наложив жгут на худое плечо и задрав окровавленную полосатую футболку на теле мальчика, Фил на ходу делал заключение:

– Он жив. Сильная контузия, отрыв конечности, осколочные или пулевые ранения живота, внутреннее кровоизлияние, возможно разрыв внутренних органов. У него сейчас шок и боли он не чувствует. Но это продлится не долго... – Фил достал шприц и наполнил его трамадолом, – Нужно принять решение, командир...

– Какое решение, Фил? – хмуро переспросил Камрад, – Ты о чём?

– Бабе п**дец, она уже готова, – Фил кивнул в сторону тела в хиджабе18, вводя обезбол в ногу мальчишки, – а у пацана серьёзные ранения. Ближайший передвижной ПМП километрах в десяти от нас плетётся, он столько не выдержит. Он будет долго и мучительно умирать.

– Что ты предлагаешь? – спросил взводный.

– Нужен кто-то обезбашенный, Камрад… – Фил несмело посмотрел на меня, – Я не смогу... Не бросать же его вот так…

– Второй этаж – чисто! – сказал спустившийся сверху Борзый, – Духа порвало. А это его семья, видимо?

– Похоже на то, – сказал взводный, вертя в руках АКМС, взятый из рук мёртвой мусульманки.

– Время идёт, командир… – напомнил о себе Фил, оглядываясь на лежащего рядом с Папаем Карабаса.

Дыхание мальчишки стало учащаться, и я не выдержал:

– Фил, набери в шприц двойную дозу трамадола и выйдите все отсюда.

– В смысле? – не понял гранатомётчик, – Что значит, выйдите?

– Выйдите нах** отсюда, я говорю! – перешёл я на крик.

 

Рука с готовым для укола шприцем застыла в нерешительности. Мысли роем пчёл летали в голове.

«Это ребёнок. Просто ребёнок. Так нельзя. Он не воюет и не убивает. Ему ещё играть в игрушки. Он даже наесться и напиться вдоволь не может…

Да, он ребёнок. Но он – ребёнок в семье игиловцев. Через пять-десять лет он уже бегал бы с автоматом, убивая направо и налево и отрезал головы!

Грохнуть взрослого бабуина или его самку – вообще не вопрос. Но, б**дь... Это же ребёнок. Примерно того же возраста, что и мой, который ждёт меня дома...

Ты же понимаешь, что ему в любом случае конец. Это не убийство, а облегчение его страданий. Ты же сам слышал слова Фила, он не выживет. Но, если это не сделать сейчас, он будет долго и мучительно умирать. И всё равно умрёт. Сможешь жить с этим? Уверен, что это не твоя пуля сейчас у него в животе?

Я, б**дь, вообще ни в чём не уверен…»

В этот момент мальчик стал хныкать и тянуться здоровой ручкой к телу своей матери, глядя на её обезображенное осколками гранаты лицо.

– Умм19… – тихим голосом произнёс мальчик, гладя пальчиками целой руки руку своей матери, – умми…

Стараясь не попасть в кость, я несильно сдавил бедро мальчишки и ввел в него иглу, плавно надавливая на поршень шприца.

Осторожно, тур за туром, я снимал жгут с обрубка маленькой руки. Кровь из ран на животе уже перестала сочиться и выходила уже только из осколочной раны на маленьком локтевом суставе, унося с собой так и не начавшуюся толком жизнь.

Мальчик повернул голову и его карие глаза уставились прямо на меня, будто заглядывая мне в душу. Толчки крови становились всё реже, и он засучил ножками, поджимая пальчики. Последняя слеза так и осталась в ресницах глаз, глядящих на меня. Веки удалось закрыть только со второго раза...

Все группы доложили о конце зачистки. Взвод Мономаха потерял одного командира отделения тяжёлым трёхсотым. Штурм посёлков был окончен. И только Фил раскачивался вперёд-назад, держа голову Карабаса на своих коленях и глотая слёзы.


18 Хиджаб – традиционный исламский головной платок. Ношение женщиной хиджаба является одним из основных положений исламского законоположения – шариата.

19 'umm, 'ummi – мама (арабский).