Глава 14. Шкура шакала | Официальный сайт книги Алексей Ливанов. Сны распятой птицы Перейти к основному содержанию
Загрузка...

Времена меняются.
Теперь за те же деньги
Иуда целует тридцать человек.
© Михаил Туровский

Ночной воздух стал холоднее, и заступать на фишку приходилось уже в бушлате. Осмотрев прилегающую территорию в ПНВ, я поднял воротник бушлата, закрывая шею от порывов холодного ветра. Вой голодных и озябших шакалов, бродящих недалеко от посёлка, время от времени нарушал ночную тишину, перекатываясь с северной части посёлка на западную и обратно. Этот вой подхватывался ими по очереди, создавая акапеллу, напоминающую пение грузинов.

Просмотрев округу ещё раз, я закурил и, присев на корточки, упёрся спиной в стену веранды. Странно, сигарета казалась какой-то безвкусной. Достав из кармана телефон, я решил отправить пару sms-ок домой, надеясь, что постоянно падающую сеть словит моя Nokia. Набирая текст, я услышал поднимающиеся по лестнице шаги. Хм... Кому там не спится? До смены дежурства ещё рано... Но поднимавшийся ко мне на наблюдательный пост был не один из бойцов нашего взвода. Почему-то гулко, как в берцах, шлёпая голыми ступнями по ступенькам, на веранду поднимался маленький мальчик. Несмотря на ночную осеннюю прохладу, на нём были только светлые шортики и полосатая футболка. Левый рукав футболки свисал с плеча – руки не было.

Повернувшись ко мне, мальчишка стал приближаться ко мне и тихо говорить:

– Русс... Русси...

Медленно подходя ко мне, он вытянул правую руку и, указывая на меня указательным пальцем, продолжал тихо говорить:

– Дай, русс... Дай... Моё...

Мне хотелось встать и позвать кого-нибудь. Как сюда попал гражданский? Да ещё и ребёнок! Но я не смог разогнуть ноги, а крик так и застрял в онемевшей глотке. Посмотрев вниз, я увидел на коленях вместо своего автомата детскую руку, оторванную по локоть.

Подойдя ко мне вплотную, мальчик здоровой рукой взял меня за бушлат и с силой рванул на себя. Так сильно, что моя голова дёрнулась назад.

 

– Проснись, твою мать! Ты чего орёшь?! – тряс меня за грудки Шум.

Тараща на него глаза, я приходил в себя, понимая, что это сон. Сон, который меня теперь долго не оставит в покое. Часы показывали половину пятого по местному времени, до моего дежурства на фишке оставалось ещё полтора часа. Но уснуть я уже не надеялся. Не завязывая шнурки берцев, я вышел во двор и закурил. Пот стекал по спине и груди, а прилипшая к телу тельняшка неприятно облегала.

Промучив меня три года, ночные кошмары прошлой жизни странным образом исчезли сразу, как только я приехал сюда. И вот снова: «Здрасьте вам через окно»!

По-быстрому постирав тельняшку, я повесил её на одну из натянутых бельевых верёвок во дворе и пошёл искать в своём шмурдяке вторую тельняшку и термуху. Переодевшись в чистые и сухие вещи, я взял свой автомат и поплёлся на веранду второго этажа. Сменив на ней Папая, смотревшего на меня непонимающим взглядом, я попросил его не будить Магу. Объяснять ничего не хотелось, пусть поспит. И за него и за себя отдежурю.

В семь часов утра ко мне поднялись Шум и Борзый, неся в руках кружки с кофе. Кофе был местным, кардамон перебивал привычный вкус, но, на таком безрыбье, я был благодарен и за это. Не успел я закурить сигарету под кофе, как внизу раздался голос Гремлина:

– Подъём! Всем вставать и строиться во дворе!

– Них** себе... – Шум смотрел то на меня, то на Борзого, – Прям построиться?

– Может побриться и подворотнички пришить? – продолжил негодование Борзый, – А ну, идём, послушаем!

– А кто меня меняет, не помните? – спросил я больше для поддержания разговора.

– Я! – ответил Шум, – Хочешь, прямо сейчас сменю?

– Нет, братан, иди, постройся, послушай умную речь и приходи менять. Я и отсюда всё услышу.

Сонные бойцы, недовольно ворча, собирались во дворе. Кто-то закурил, кто-то полез к воде, умыться.

– Побросали сигареты и строй сообразили! – неприятный тон Гремлина начинал уже бесить.

– Гремлин, ты в сосну въе**лся? – послышалось из толпы, – Какой нам, нах**, строй сообразить?

– Кто сказал?! – смешно изображая оскорблённое достоинство, чуть не взвизгнул Гремлин.

– Ну, я сказал, – спокойно и равнодушно ответил Папай, – и что? Чего ты пыжишься? Нормально разговаривать разучился? Корона ВРИО22 не жмёт? Даже Камрад себе не позволял такой тон, а ты...

– Здесь нет Камрада! – перебил Гремлин Папая, – Я теперь командир взвода, а не он! Так что настроили тишину и не пи**ите мне тут!

Тишина действительно наступила быстро. Также и остатки сна после этих слов слетели уже со всех. Все стояли и молча переваривали услышанное.

– Стас, – позвал Гремлина по имени Мономах, стоящий сзади всех, облокотившись о стену дома, – ты чего орёшь? Давай отойдём и спокойно поговорим.

– Не о чем мне с тобой говорить! – продолжал обострять ситуацию Гремлин, – Ты мне не начальник, чтобы указывать! Мой взвод, как хочу, так и буду говорить! А посторонних попрошу не вмешиваться и вообще покинуть эту территорию!

Постояв минуту в молчании, Мономах спокойно пошёл к выходу из двора. Куница, проходя через бойцов, тоже направился к выходу. Остановившись в воротах, он обернулся и сказал:

– Удачи вам, парни! Ещё свидимся! – и, посмотрев в спину Гремлина, добавил, играя желваками скул, – В другое время и в другом месте.

Когда звук двигателей УАЗа Мономаха и мотоцикла Куницы уже удалились и затихли, Гремлин продолжил демонстрировать нам свой новый «командирский» тон:

– Значит так, батальон гусар е**чих! Сейчас всем, кроме дежурящих на фишке, заняться сносом этого дувала между двумя участками! – Гремлин указал рукой направление и добавил, – Кувалды и ломы у вас есть, времени вам – до полудня. В полдень ждём прибытия пополнения! Разойтись!

Наверное, весьма довольный собой, Гремлин направился с соседний дом, где он обосновался со вторым отделением. Наблюдая всё произошедшее со своего поста на веранде, я не находил слов, чтобы выразить своё негодование. Шум, сменивший меня, ох**вал не меньше:

– Вот гнида! – сокрушался он, – У меня руки чешутся е**ло ему разбить! Ох**л, сука!

– Всему своё время, братан, – поддержал я друга и пошёл помогать остальным ломать глинобитный забор.

 

Около полудня, подняв клубы пыли, у дома затормозил КамАЗ, тентованный брезентом. Из него стали выгружаться бойцы, по-видимому, это и было то самое долгожданное пополнение. Семеро прибывших, выгрузив свои вещи, направились в наш двор, в котором, уже закончив всю работу по совмещению двух участков, слонялись бойцы взвода, занимаясь каждый своими делами.

Ворона мы заметили издалека. Комода уважали и были рады его возвращению. С порога, бросив свой редак на землю, Ворон пошёл по всему двору, здороваясь с бойцами. Шестерых нужно было ещё узнать.

– Попрошу внимания! – начал Гремлин, подойдя к мужику лет тридцати, – Это Корвин, мой товарищ и мой заместитель! Прошу любить и жаловать!

Молча пожав несколько рук, Корвин продолжал стоять, глядя на Гремлина глазами, полными щенячьей преданности.

– Этого молодого человека зовут Гурам! – положил Гремлин руку на плечо второму прибывшему, парню лет двадцати семи, – Гурам здесь уже в третий раз, опыт у него имеется. Поэтому он назначается командиром второго отделения.

Мне бросилось в глаза, что Гремлин ни словом не обмолвился о Вороне, вернувшимся к нам из Скельбии, куда его эвакуировали после контузии во время штурма одного из прошлых занятых нами посёлков.

– Ну, а теперь вы, – обратился Гремлин к оставшимся четверым, – расскажите о себе. Как зовут, позывной, чем раньше занимались, где участвовали, каким оружием владеете.

– Меня зовут Илья, – начал первый из них, – позывной – Маслёнок. Служил в ОМОНе, участвовал в КТО23 на территории Чечни и Дагестана, владею только пистолетом и автоматом.

– Почему из ОМОНа ушёл? – спросил Гремлин, – Только не ври, здесь всё про всех легко узнать.

– А чего врать... – безразлично ответил Маслёнок, – В отпуске с друзьями в кабаке сидел, днюху праздновал. Слово за слово зацепились с другой компанией. Попинали их немного. А они из Прокуратуры оказались. Наутро я был уже гражданским...

– Ясно... – деловито протянул Гремлин, – Шум! Грешник! Подтягивайте бойца к себе, в вашу ментовскую кодлу!

Ни я, ни Шум не сдвинулись с места. Лишь кивком головы подозвали Маслёнка к себе поближе. Ещё успеем пообщаться.

– Меня зовут Сергей, – стал рассказывать жилистый боец высокого роста, лет двадцати пяти, – позывной – Слим, служил по контракту в разведке ВДВ, в боевых действиях не участвовал, владею автоматом и пулемётом.

– Хорошо, Ворон, определи его потом у себя, – махнул рукой Гремлин.

– Меня зовут Тагир, – гортанно, с акцентом кавказца, сказал третий, коренастый боец, – я из Дагестана, служил в морской пехоте, хорошо стреляю из автомата, пулемёта и снайперской винтовки. В боевых действиях не участвовал.

– Позывной какой? – недовольно вскинул бровь Гремлин.

– Меня зовут Тагир! – дагестанец гордо выпятил подбородок, – Меня отец так назвал! На другие имена я не отзываюсь!

– Понятно, – улыбнулся Гремлин, – Мага! Бери себе в напарники!

– Мэнэ зовуть Стэпан, – начал четвёртый боец, мужик, лет тридцати пяти, – я був у спецури Украины, зараз вжэ россиянин...

Всеми силам стараясь, чтобы ни один мускул на лице не отреагировал на резанувшую слух речь, я увидел, как одновременно все повернулись в мою сторону. Стараясь не слушать, чем занимался и что умеет вновь прибывший знаток «соловьиной», я развернулся и ушёл вглубь двора, к свежевыбитому проходу на месте бывшего дувала, закуривая на ходу. Чувствуя на себе кожей взгляды всего взвода, мне почему-то казалось, что Гремлин сейчас ехидно улыбался, радуясь такому разношерстному пополнению. Догнавший меня Шум, весело спросил, хлопнув по плечу:

– Угадай его позывной, братан!

– Хохол? – не задумываясь, ответил я.

– Бинго! – заржал Шум, – Не бери в голову, его уже предупредили, чтобы близко к тебе не подходил!


22 ВРИО – временно исполняющий обязанности.

23 КТО – контртеррористическая операция, комплекс специальных, оперативно–боевых, войсковых и иных мероприятий с применением боевой техники, оружия и специальных средств, проводящийся с целью пресечения террористических актов.