Глава 1 | Официальный сайт книги Алексей Ливанов. Сны распятой птицы Перейти к основному содержанию
Загрузка...

Мы только вернулись с задачи. Бойцы обложили печку своими мокрыми ботинками, обвешали всю комнату сырыми грязно-белыми маскхалатами и легли отдыхать. В нашем помещении стал господствовать запах потных вещей и немытых тел. Обычно к этому привыкаешь минут десять, потом этого не замечаешь. Этот раз не стал исключением.

Кто-то пошёл курить на улицу, кто-то грел себе кипяток на печке, кто-то уже крепко спал, как и мой замок, который обычно беспощадно храпел приличными децибелами.

Я общался с ротным, объясняя, почему попали под обстрел несколько раз, где могли спалиться и как из этой ситуации выходили. Также сказал, что с ПТУРами на плечах ходить очень тяжело, и группа становится очень уязвимой. Рассуждать об этом можно после задачи бесконечно, а на самой задаче ты думаешь немного о другом.

Ротный согласился, но дал понять, что эти задачи сверху, а там никто особо не хочет думать, что каждая ракета весит больше двадцати килограммов, а в группу их дают по две-четыре штуки, плюс салазки к ним.

– Вы же спецназ! – сказал ротный, улыбнувшись во все тридцать два зуба.

– А вы? – риторическим вопросом ответил я ему. На этом и попрощались...

По пути заглянул на узел связи к своему хорошему товарищу, начальнику связи отряда – Фениксу. Он всегда был дружелюбным и гостеприимным, угостил меня кружкой кофе, сникерсом и очень подробно расспрашивал про задачу. Что творилось с моей группой там в полях, он знал поминутно, так как находился в этот момент на узле связи и слушал всё своими ушами. Где-то задумались, где-то огорчились, где-то посмеялись, где-то вспомнили наших прошлых сослуживцев, и, пожелав друг другу спокойной ночи, пожали руки и разошлись.

Обычная, туристическая, бледно зеленая "пенка"1 не спасала от твёрдости деревянного пола, и приходилось много раз переворачиваться во сне с одного бока на другой, так как они затекали и становилось больно. Но мой прерывистый сон оказался недолгим, ближе к утру меня разбудил боец, который стоял в охранении, и сказал, что меня вызывает комбат.

– Да твою ж мать… – выругался я, невольно открывая тяжёлые сонные глаза, – Уже?! Я ведь только уснул!

К начальству негоже ходить, в чем захочешь, даже если это глубокая ночь. Поэтому я надел брюки, на футболку натянул свитер и спустился в помещение, где находился комбат.

– Разрешите войти? – по-военному обратился я к начальнику и вошёл, закрыв за собой дверь.

– Да, заходи, Юстас, – негромко ответил комбат, держа кружку кофе в руках.По комбату было видно, что он тоже уже давно нормально не спал. Его узкие сонные глаза пытались что-то рассмотреть на карте. Я стоял у края стола, на котором была развернута большая топографическая рабочая карта нашего района ответственности. Если вы видели обычную штатную топографическую карту, то карта комбата была склейкой из двадцати четырёх таких карт, на которой был виден наш район ответственности.

– Поступила срочная задача. И очень важная, – комбат сделал паузу, вдохнув приличную порцию никотина за одну затяжку и посмотрев мне прямо в глаза, – важная, и в тоже время очень сложная и опасная. Хотя нет, не опасная, а требующая максимальной решимости и инициативы! – внезапно повысил голос комбат и стал объяснять всю проблему возникшей ситуации:

– Вот в этом месте, примерно плюс-минус, стоит подбитый танк… – комбат замолчал и сделал еще одну длинную затяжку сигареты, выкурив её треть.

– И что мне с ним делать? – поддержал я разговор.

– В этом танке, в нём самом, или где-то рядом с ним, лежат два трупа. Точнее, должны лежать. А может и не два, а может и не трупа. Ничего не известно. Это тела, скорее всего уже тела, наших с тобой коллег. Так вот, твоя задача – эвакуировать эти тела. Оттащить от танка и доставить сюда.

Комбат вновь сделал паузу, вдохнул очередную порцию никотина и запил его кофе. Посмотрел, будто сквозь меня и, склонившись над картой, продолжил:

– Смотри, Юстас, вот тут, прямо возле лесополосы, стоит этот танк, – комбат ещё раз указал точку на карте, – но самое херовое то, что рядом находится опорный пункт роты противника, до него метров сто-сто пятьдесят, не больше. Вот в этом и сложность и опасность, соответственно. Причем, опорный пункт очень серьезный, мы его артой две недели не можем достать, и им хоть бы что. Туда улетел не один вагон артиллерийских боеприпасов, но их не достать. Пытались брать штурмом после арты – бесполезно. Поэтому на это обращаю особое внимание. Спалиться там нельзя, вы будете очень близко, как на ладони. Что собой представляет опорный пункт роты, я думаю, ты понимаешь, не глупый вроде.

Я немного охуел. Так близко к противнику я ещё не ползал, да и, наверное, никто не ползал из нашего отряда. Глядя на карту, я понимал, что это слишком близко. Близко настолько, что не спалиться будет крайне сложно.

– И это всё? – робко спросил я, не отрывая глаз от карты.

– Да. Пока что всё. Сейчас придёт командир наших соседей, он этот танк обнаружил, он и расскажет подробнее.

Все присутствовавшие ожидали этого человека. Я стоял, общался с ротным, комбат со своими замами, обстановка была неформальной. Замкомбата, а я напомню, что это было раннее утро, уже еле стоял на ногах. Возможно, он просто не ложился, но при этом периодически обновлял вискарь с колой в своём стакане.

– Кому война, а кому и повод побухать безбожно, – произнёс я ротному, глядя на бренное тело пьяного замкомбата.

Ротный мне предлагал свои варианты выполнения этой задачи. Пока решения я особого не видел, всё как-то слишком неправильно складывалось, и мой мозг не хотел выдавать какие-либо идеи. Наверное, я просто не выспался. Нормального сна организм уже не чувствовал четыре ночи, поэтому и такая реакция.

В этот момент открылась дверь, и вошёл тот самый командир соседей, которого мы ждали уже минут пятнадцать. Сразу было видно, что человек только вернулся с задачи. С набедренной кобурой, в горке, в грязной пидорке на голове и с грязными руками, он стал смотреть на карту и рассказывать, что он там видел.

– Мы уже возвращались обратно, когда нам по радейке передали, что необходимо досмотреть этот район. Мы были рядом, в соседней лесополосе, быстро обошли поле и выдвинулись к указанной точке. Увидели танк, посидели, послушали, вроде возле танка никого. Выдвинулись к нему, по нам сразу отработали из АГСа, потом подключился пулемёт. У них там опорник, они хорошо окопались. Мы рисковать не стали. Как только АГС услышали, сразу на тапок и обратно в лесополосу. Близко там к ним, очень близко… – кратко обрисовал обстановку сонный командир соседей.Задав еще несколько не особо важных вопросов, комбат пожал ему руку и отпустил.

– Вот такая ситуация, Юстас. Не самая радостная, но приказ есть, и его надо выполнять. Мы с тобой люди военные, сам понимаешь. Знаем, что ты только вернулся, но отправить больше некого, слишком важная задача, от исхода которой очень многое будет зависеть. Ты это пока не понимаешь, но поверь, это так. Из всех присутствующих командиров групп, ты один из самых опытных группников, мы на тебя надеемся. Выезд в девять утра. Иди, готовься. Перед выездом зайди еще, возможно появится новая информация.

Я посмотрел на комбата, посмотрел на ротного и вышел в коридор. Поднимаясь на второй этаж, где располагалась моя группа, я был абсолютно апатичен. Не знаю почему, то ли понимал, что вернуться с этой задачи примерно столько же шансов, сколько и не вернуться, то ли уже устал морально от постоянного напряжения. Такое бывает, когда между задачами нет отдыха, когда на задачу уезжаешь в мокрых ботинках, так как они еще не просохли, с грязным стволом, в вонючих вещах, так как до стирки дело не дошло. А если даже ботинки не просохли, то и ты не восстановился ни физически ни морально, и когда так происходит постоянно, у тебя начинает возникать апатия. Пропадает чувство тревоги, чувство ответственности, интерес ко всему происходящему, ты становишься зомби. Мозг переполнен напряжением, стрессом, физическими нагрузками, усталостью, обстановкой, ему нужна перезагрузка, как на компьютере, но мозг отправляют только в режим сна, и через некоторое время он снова запускается и начинает работать. Морально тяжело.

Я зашёл в комнату, где отдыхала моя группа. Кто-то что-то бурчал во сне, кто-то очень громко разговаривал, мой замок скрипел во сне зубами, в охранении стоял боец из другой группы. У нас так было принято, что личному составу пришедшей группы давали поспать всю ночь после задачи. Здравые минимальные традиции тогда ещё были.Я сел на стул, налил воду в свою, уже почерневшую от кофе кружку, и поставил её на печь. Пока закипала вода, я достал из разгрузки свои магазины, разрядил и почистил их, и заново зарядил патроны в порядке, установленном в группе. Мы заряжали третий, четвертый, пятый, восьмой и девятый патроны трассерами. Так было понятно, что уже пора делать перезарядку, когда увидел сначала два, а потом три подряд летящих трассера. У меня было ещё два магазина полностью забитых трассерами, для целеуказания. Бойцы это знали, так как в бою особо не докричишься, но спящие бойцы ещё не знали, что уже скоро я скажу: “Группа, подъем!”, и они вновь начнут собираться на очередную задачу.

Вода как раз закипела, я засыпал пару ложек кофе из банки, стоящей на столе возле печки, положил две ложки сахара, всё перемешал и отхлебнул. Крепкий вкус кофе немного меня взбодрил. Я достал из разгрузки свою карту, которая находилась в специальном формуляре, спасающей её от влаги и стал ещё раз всматриваться в район предстоящей задачи. Ничего необычного, всё как всегда – поля, между ними лесополосы, возле лесополос обычно идут полевые дороги, которые не всегда были обозначены на наших топографических картах. Изучил рельеф локации опорного пункта противника. Он был выше на десять метров, по отношению к танку. В общем, пока что было больше вопросов, чем ответов. Я молча смотрел на карту, даже не зная, зачем я это делаю. Привычка, наверное.

Проснулся очередной боец, чтобы встать в охранение:

– Не спится, командир? – спросил он, протягивая руку.

– Уже нет, через пару часов на задачу. Вот сижу, голову ломаю, глобалю, короче.

Задача ублюдская, вариантов решения пока нет. Если хочешь кофе – угощайся.

Так я и просидел за столом до подъёма группы. Успел почистить автомат, перебрать всю разгрузку, попивая кофе и периодически поглядывая на карту.

– Группа встаём, всем доброе утро, через час выезд. Всем умыться, пожрать, посрать и собраться. Уходим на один день. Но возьмите на всякий случай жрачки на два дня, сами знаете, какие тут задачи, и как тут всё меняется.

Я надел маскхалат, на него разгрузку, накинул свой двухточечный ремень и пошёл к комбату.

– Доброе утро, Юстас, – с хорошим настроением встретил меня комбат и пожал руку, – Не ложился, да? Ничего страшного, на том свете выспимся. А сейчас есть дела поважнее. Смотри, тут ещё есть пару моментов, которые тебе надо бы знать. Вот тут стоят соседи, пройдешь вдоль железки и подойдешь к ним. Предупреди, что уходишь работать вперёд, чтоб они по тебе не долбили на обратном пути. Сигналы опознавания с ними: красная ракета – запрос, две зелёные – ответ. Только зайди к ним обязательно. Потом продвинешься еще на восемьсот метров, там стоит НП2 наших соседей. Вот от них и начнёшь работать. Понял?

– Понял, – сухо ответил я комбату, пытаясь запомнить, кто где находится.

– На задачу с тобой идет Бриз. Опыта у него мало, пусть с тобой походит, поучится группой рулить на выходе.

– Понял. Разрешите идти.

– Да, давай. Через сколько грузитесь?

– Через полчаса, – ответил я, взглянув на наручные часы, и вышел.


1  Пенка – карематный коврик.

2  НП – наблюдательный пункт.