Глава 2 | Официальный сайт книги Алексей Ливанов. Сны распятой птицы Перейти к основному содержанию
Загрузка...

Бриз – наш заместитель командира роты. Его нам прислали перед командировкой. Он поменял много мест службы перед тем, как пришёл к нам. Был непрофильным офицером, боевого опыта не имел, поэтому иногда его добавляли ко мне в группу, когда я уходил на задачи. Логику я в этом не видел, но «жираф большой, ему видней». Бриз был неплохо укомплектован по снаряжению, в его разгрузке было всё, кроме средств защиты от ядерного удара, и из-за этого его разгрузка весила больше десяти килограммов. И это при том, что рост Бриза был ниже ста семидесяти сантиметров. Бухенвальдский крепыш, как любил называть его старшина, когда видел его в своей огромной поясной разгрузке.

Стоит отметить, что Бриз был верующим, и перед каждой задачей проводил службу у своего иконостаса, который он сделал в углу нашей комнаты, где читал молитвы и пел церковные песнопения. Бойцы к этому относились абсолютно по-разному: кто-то смеялся, кто-то игнорировал, кто-то возмущался. Но Бриз был спокоен и не обращал на это никакого внимания.

Бойцы неохотно набрасывали на себя тяжеленные разгрузки, кто-то прибежал с туалетной бумагой и расстегнутыми брюками и стал второпях приводить себя в порядок. Старый, мой замок, быстро допил кофе, и смачно отрыгнув со словами: "Нууууу, теперь можно и на выезд", – направился к выходу.

– Старый, проверь, готова ли машина. И скажи водиле, что через пять минут выезжаем.

Старый кивнул, поправил свою камуфляжную пидорку, и пошел вниз. Я дождался, пока крайний боец выйдет из нашей комнаты, предварительно оставив порядок за всей группой, и спустился за ним.

На крыльце я столкнулся с Охотником, еще одним замом комбата. Он был слегка под шафе, курил и разговаривал с начальником связи.

– Юстас, здорово! – как-то чересчур по-братски поприветствовал он меня.

– Здравия желаю, – ответил я, улыбнувшись, и попутно пожал руку Фениксу.

– Я слышал, куда ты идёшь. Там пиздец, как опасно. Ты, давай, аккуратнее там, нахуй все эти героические моменты, работай по ситуации. Ну, ты понимаешь, о чем я... Там опорник вражеской роты, у них БМП столько, сколько у тебя автоматов. Увязнешь – всё, пиздец, отойти будет сложно. И прикрыть тебя артой я не смогу, вы слишком близко к ним будете. Поэтому, по ситуации. Аккуратнее, – пожал мне руку Охотник и ушел внутрь.

Я был немного обескуражен этими словами. За все мои задачи, а их я отходил к тому времени уже прилично, это были единственные слова переживания в мой адрес. Это ещё больше доказывало, что дело – дрянь.

– Да всё будет нормально, Юстас. Всё как обычно, сходил, сделал, ушёл. По возвращении с меня кофе и сникерсы! – улыбнулся Феникс и протянул мне руку.

– Вот только ради этого вернусь, – подмигнул я своему сослуживцу, прощаясь с ним.

Подойдя к машине, я уже по привычке произнес: "Первый!". Далее послышалось по кузову: "Второй!", "Третий!" и так далее, пока эту перекличку не закончил Старый: "Все, командир, можно ехать!".

– Юстас, подойди сюда! – позвал меня комбат, прикуривая сигарету немного в стороне от машины, – Слушай, надо хоть что-то принести. Руку, ногу, кусок сгоревшего камуфляжа… Что-нибудь, но надо. Задача очень серьёзная, и очень важная. Это даже не в интересах группировки, я думаю, ты понимаешь, откуда вода льётся… – как-то нейтрально добавил комбат, глядя на мокрый и грязный снег.

Я сел в кабину бронированного Урала, рядом сел ротный и грузовик тронулся. Мы молчали и смотрели по сторонам под громкий рев двигателя Урала. До точки выгрузки оставалось километров пять, мы ехали по знакомой грунтовой дороге, по которой вчера возвращались с задачи. Прошло меньше суток, а мы опять едем по этой дороге, только в другую сторону. Тут внезапно сбоку появляется танк, с перебитой гусеницей и огромной воронкой под ней.

– Подорвался? – спросил я в пустоту.

– Да, похоже на то, – ответил ротный, – на противотанковую наехал. Только откуда она здесь?

– И мне интересно, мы ведь вчера ехали здесь же. Надеюсь, вчера этой мины не было. Ну, или тогда мы счастливчики, – сказал я и посмотрел на ротного. Он улыбнулся, и мы замолчали, каждый думая о чем-то своем. Минут через десять мы доехали до точки выгрузки.

– Вылезаем, господа разведчики! – произнес я громко, каким-то несвойственным мне тоном.

Бойцы выпрыгивали из Урала, набрасывали на себя рюкзаки, стреляли друг у друга сигареты. Мы с ротным немного пообщались с водителем и отпустили его обратно. Ротный, старшина и радист пошли в уже известную нам полуразрушенную железнодорожную станцию, а я подождал еще несколько минут, пока бойцы докурят свои никотиновые соски, посмотрел на каждого из них, задал пару албанских вопросов, ответы на которые было сложно придумать и дал команду на выдвижение на станцию.

Станция была трехэтажная, но уже без стёкол, с большими пробоинами в стене и на треть разрушенной крышей. Электричества в ней тоже не было. Плюсов было два: в ней было немного теплее, чем снаружи и она защищала от осколков прилетающих мин. Хотя при этом же была отличным ориентиром для артиллерии противника.

Мы поднялись на второй этаж, где уже расположился ротный, старшина и радист ротного. Не знаю, зачем поехал с нами старшина. Наверное, чтобы ротный не скучал, да и чтоб одному не грустить в ПВД отряда. Радист уже достал радиостанцию и начинал качать связь с нашим Центром. Связь, на удивление, была устойчивая и разборчивая.

– Юстас, дай команду, что через двадцать минут начинаете движение, а сам зайди сюда, обсудим пару моментов, – сказал ротный и пошёл доставать что-то из своей Атаки.

– Так, группа, еще раз проверить свое шмотье. Если есть что-то лишнее, можно тут оставить, потом заберёте. Ночевать будем, скорее всего, в поле, на передке. У вас еще есть время посрать, поссать, перекурить и передернуть. Вопросы есть? Через двадцать минут стартуем. Старый, выведешь группу на улицу.

Я зашёл обратно к ротному, старшина уже грел воду на горелке, ротный сделал импровизированный стол из какой-то панели и двух стульев, и положил на неё свою карту.

– Юстас, давай сейчас чай попьем и выдвигаешься. Заодно по задаче поговорим.

– Чай – это святое, – сказал я и сбросил рюкзак на грязный бетонный пол.

– Ты помнишь, что тебе надо будет дойти до этой точки, поговорить с соседями и предупредить их? Потом выдвинуться до следующего НП и через них уже идти к объекту.

– Да, помню, конечно. Мы вот тут вдоль железки выдвинемся, с этой стороны пойдём, дойдём до соседей, а там я тебе уже доложу, что и как.

– Хорошо. И смотри, близость с противником минимальная, сильно не лезь. Аккуратно, по темноте, не греми. Ты всю группу будешь брать?

– Не знаю пока. Наверное, нет. На разведку схожу с четвёркой, посмотрим, что да как, где этот танк стоит, что там вообще за местность. Ты же сам знаешь, на карте всё красиво, а на местности всё по-другому.

– Тоже верно. Старшина, ну что там с чаем?

– Спокойно, без паники, сейчас всё будет. Ещё пару минут и несколько манипуляций, - уверенно ответил старшина, накладывая сахар в кружку.

– Да, ты сначала разведай, что к чему, а под танк всегда сползать успеем. Не ломись сильно.

– Да понял я, – ответил я ротному, – всё будет нормально. Надеюсь… – добавил я уже тихим голосом, почти про себя.

Старшина из своего котелка разлил чай на три кружки и вприкуску с пайковым шоколадом мы дружно стали чаёвничать. Разговор затих, опять каждый думал о своём. Старшина, между делом, остатки чая налил радисту и дал кусок шоколадки, чему радист был безумно рад.

Я допил свой крепкий сладкий чай и произнес:

– Ладно, надо выдвигаться, Филин.

– Давай, иди, собирай группу. Я вас на улице подожду.

Я набросил на себя свой относительно легкий рюкзак, где был только спальник, зимние брюки, полтора литра воды, перекус, оставшийся БК в пачках и вышел на улицу. Был небольшой минус, сильного мороза не ощущалось, лежал снег и было солнечно. Для задачи погода была шикарная. Ротный ковырял в стене дырку от осколка мины и ждал, когда выйдет вся группа.

Группа неспешно вышла из здания, бойцы надевали перчатки и натягивали шапки на головы.

– Много говорить не буду, на задачи уже много раз ходили. Слушаем командира и не тупим, тогда проблем будет меньше в разы. Всё, командир группы, командуй, – произнес ротный и я вышел из строя.

– Построились в походный порядок, сигналы прежние, радиостанции выключить, они нам еще ночью пригодятся, и вообще уберите их во внутренний карман, чтобы на морозе батарея не села, – проговорил я то, что уже говорил тысячу раз. Потом подошёл к старшему головняка и на карте показал, как группа должна двигаться и до какого места.

– Головняк, вперед, – негромко произнёс я и группа начала движение. Я протянул ротному руку и, заняв свое место перед радистом, двинулся вместе с группой.

Снег громко хрустел под ногами, вдалеке повсюду слышались разрывы снарядов. Мы обошли пару домов и вышли к той самой железной дороге, которая вела нас к исходной точке. Головняк уверенно вышел на железку и потопал в сторону опорного пункта наших соседей.

– С железки съебались, быстро! Вниз и вправо! – громко, твердо и по-командирски дал я указание головняку, не дав ядру подняться на полотно.

Головной дозор без лишних слов спустился по щебню вниз и продолжил движение. На пути выдвижения нам попадались несколько воронок от разрыва снарядов, разной глубины и диаметра, при этом стоит отметить, что рельсы повреждены не были, в основном прилетало в щебень, или чуть дальше, в подлесок.

Впереди стали виднеться крыши домов, целые жилые кварталы, хотя были они жилыми на тот момент или нет, я не знаю. Первый идущий подал сигнал группе и присел, чтобы скрыть свой силуэт от находящихся впереди каких-то военных, хотя военными их можно было назвать только по наличию ушанки, бушлата и автомата за спиной. За ним присела вся группа. Я, выждав небольшую паузу, пригнулся и выдвинулся к головняку, уточнить все детали и подумать, что делать дальше.

Мы стояли метрах в ста от этих военных, которые браво работали киркой и лопатами. Кто-то курил, кто-то таскал землю в плащ-палатке, кто-то наблюдал в бинокль, кто-то подносил мины к миномёту. Другими словами, жизнь кипела.

– Похожи на тех самых соседей, про которых мне так рьяно говорил комбат. Давай сейчас подойдем чуть ближе, но идем пока по этой стороне, к ним переходить не будем, мало ли что у них на уме. Да и на нас не написано, что мы добрые и милые, – сказал я старшему головного дозора.

– Принял, командир, – уверенно ответил боец, и головняк начал движение, немного пригнувшись и прижимаясь к насыпи.

Я дождался радиста, встал перед ним, и группа продолжила движение. Пройдя метров сто, головняк остановился и дал мне понять, что мы дошли до нужной точки. Я взял с собой радиста, мы быстро преодолели железнодорожное полотно и пошли в сторону абсолютно незнакомых нам людей.

– Здорово, разведка! – поприветствовал нас первый встречный.

– Здорово, здорово, – ответил я мужику в грязной и немного прожженной ушанке, протянул руку и добавил: – А с чего ты взял, что мы разведка?

– Тут больше никто ходить не будет, тем более в белых маскхалатах и с разгрузками. Тут уже передок, дальше уже не наши. Вон, приглядись, огромное дерево, видишь? Вот там стоят товарищи, которые нам вовсе не товарищи и смотрят на нас так, как мы смотрим на них, с такой же ненавистью, – быстро ответил мой собеседник, указывая ладонью направление на вражеский расчёт.

– Стой, как дальше не наши? Мне сказали, что там ещё наш НП должен быть. Разве его там нет?

– Братишка, не знаю, что тебе там и кто говорил, но я тебе говорю, что мы последние. После нас только минные поля, неизвестно кем и когда поставленные и, собственно тот, против кого мы воюем. Поэтому, лучше туда не иди, мой тебе совет.Я стоял с большим недоумением, осознавая всё услышанное и пытаясь быстро принять решение. Но без карты это не получалось.

– Вованыч, ты иди, позови наших на эту сторону, пусть тут сядут, вот за этим бугром. Никто никуда не ходит. Все сидят и ждут и меня, я пойду к местному командиру, пообщаюсь, – дал я указание радисту, а сам спустился в траншею и пошел искать старшего.