Глава 3 | Официальный сайт книги Алексей Ливанов. Сны распятой птицы Перейти к основному содержанию
Загрузка...

В траншее, которая была метров тридцать, было очень узко. Мне с моей разгрузкой разойтись с кем-либо было практически невозможно. Периодически спрашивая местонахождение командира, я дошел до землянки, которую с земли было не видно совсем. На входе толпились люди, что-то орали, кто-то пытался выйти с картой в руках.

– Где ваш командир? – обратился я к мужику в годах, который нёс карту над головой, чтобы не зацепить её и не порвать.

– Там внутри, но он спит, только приехал. Ночь сложная была. Поэтому навряд ли у тебя получится с ним поговорить. Я его зам. Ты чего хотел-то? – спросил он у меня.

– Да я хотел предупредить, что ухожу туда, вперёд. Хотел взаимодействие организовать с вами, сигналы там. Мы просто, скорее всего, ночью будем возвращаться, возможно, через вас. Мне начальство сказало, что сигналы друг другу даём РОПами.

– Какие, нахуй, РОПы, ты что?! – возмущённо посмотрел на меня мой собеседник, – Как только вы запустите ракету, по вам сразу полетит, всё что можно.

– И какие предложения? – каким-то требовательным голосом спросил я у него.

– Да какие тут, нахер, предложения? Нехуй к нам ломиться, особенно ночью. Мы будем стрелять, по всему, что движется, нам абсолютно побоку, кто к нам идёт. Через нас не иди, целее будете.

Я ничего не ответил. Похлопал мужика по плечу и уже собирался вылезать из окопа, как кто-то крикнул:

– Мины!!!

Все рухнули вниз, в том числе и я, и этот мужик с картой над головой. И вся траншея заполнилась людьми. Где-то в стороне раздались два разрыва, но очень близко, так как куски земли долетели к нам в окоп.

– Блядь, там же мои… – пришло ко мне осознание.

Я попытался встать в полный рост, чтобы выбраться из окопа, но на мне лежало два человека и не давали этого сделать.

– Да дайте, сука, встать! – наорал я на тех, кто придавливал меня к земле.

– Сейчас ещё может прилететь, лежи, блядь!

– Да там моя группа, мне похуй! – я напрягся и поднялся на ноги, подняв вместе с собой ещё какого-то типа в каске, образца ВОВ.

Он посмотрел на меня большим удивленными глазами, поправил каску и лёг обратно, а я быстро вылез из окопа и рванул к железнодорожному полотну. Группа лежала по кругу, прикрывая головы руками и оружием. Все были прилично присыпаны землёй. Я подбежал, сел на колено и спросил:

– Живы, Старый?

– Ясен хуй, – своим неповторимым акцентом произнес мой зам, сняв с себя пидорку, чтоб отряхнуть её от земли.

– Так, внимание! Сейчас быстро встаем и бежим метров триста назад, по этой стороне железки. Вопросы есть? – сделал я длинную паузу и, не дождавшись вопросов, дал команду на отход от наших соседей, которые, как оказалось, так себе соседи. Пробежав приличное расстояние, очень прилично пригнувшись, мы завернули в подлесок и там заняли круговую оборону.

– Ебать, под богом ходим, – сказал Лазер, вытаскивая землю из-за шиворота, – не зря, походу, Бриз молится там, в своем углу, каждый раз перед задачей.

– Командир, пришёл радюга, сказал, чтобы перешли с той стороны полотна на эту. Мы перешли, заняли круговую. Сидели, ждали, тут как ёбнуло! Именно там, где мы сидели. Мы «вспыхнули». Тут ещё один снаряд, прям туда же, щебень летит, сука! Хорошо, что пидорка мягкая, а то голову бы пробило. Я прям дристнул слегка! – с улыбкой на лице и небольшим удивлением в глазах рассказывал снайпер Парфей.

Я сидел на рюкзаке, слушал бойцов и понимал, что сейчас повезло, и что сейчас отскочили. Бойцы это приняли как что-то прикольное, а я в этом видел огромное везение, представляя, что могло произойти, прилети мина с этой стороны дороги. Мне было не весело. Задача еще толком не началась, а я чуть не положил группу.

«Нахуй я их вообще притащил к этому окопу? Для чего? Не понимал, что может прилететь? Долбоеб? Зачем?» – крутились мысли у меня в голове на фоне разговоров воодушевленных бойцов.

– Вованыч, иди сюда. Нужно информацию передать, что не всё так, как мне сказали вчера, – позвал я радиста, забирая у него гарнитуру от центровой радиостанции, и стал выходить в эфир:

– Филин, Филин, я Юстас, приём! – вызывал я ротного.

– Юстас, я Филин, на приёме! – ответил уже знакомый голос радиста ротного.

– Филин, обстановка такая, запоминай. Дошёл до соседей, взаимодействия не наладил, сказали их обходить. Это первое. Второе – наши соседи – крайние. За ними уже противник, НП впереди нет, на ранее обозначенную точку выйти не могу. Третье – попали под небольшой обстрел, но вроде все живы, Бог миловал. Сейчас отошли метров на триста обратно от наших соседей, с ними там небезопасно. Работать начнём отсюда, ждём темноты. Как принял, приём.

– Принял тебя, Юстас, записал. Ожидай.

– До связи! – закончил я свой доклад и отдал гарнитуру своему радисту.

– Ждём темноты, командир? – спросил меня один из разведчиков.

– Ну что за албанский вопрос? – ответил я с улыбкой на лице, – Ты же сам всё слышал. Зачем заставляешь меня повторяться? Ждём ответ от Центра, а там уже будем действовать по ситуации.

– Принял, командир, – ответил боец, слегка съёжившись от мороза.

– Если хотите попить чай, то делать это надо до темноты, потом нельзя, а то ещё что-нибудь поймаем.

Бойцы стали доставать горелки, а я достал карту и ещё раз осмотрел район, где находился этот танк. Задача была очень сложная и очень нелепая. Прилетало отовсюду. Только ты палишься, и в тебя уже летит артиллерия. А ей, как известно, абсолютно похер, какой ты там спецназ, какой на тебе мультикам, есть ли у тебя интегрированные наколенники и сколько у тебя пулеметов.

– Юстас, давай вместе карту посмотрим, покумекаем, что да как, – предложил Бриз.

Я не отказал, достал карту, и мы в четыре глаза стали её ещё раз изучать. Я больше смотрел на горизонтали, нарисованные волнистыми линиями коричневого цвета, стараясь понять, как сильно нам может помочь рельеф. Но в районе подбитого танка рельеф был как подоконник – ровный, зараза. Только в самом начале, если заходить с севера, мы оказывались немного ниже, и складки местности нас прикрывали от визуального контакта с противником, но этого счастья было немного. Пройдя двести метров на юг, мы выходили на такую же высоту, как и противник, и остаться незамеченными будет сложно.

– Смотри. Вот тут лесополосой пройдём, тут немного пустырь перескочим и всё, мы почти у танка.

– Лихо ты, Бриз, до танка дошёл. А теперь давай будем думать от обратного. Вот мы стали перебегать этот открытый участок, он тут метров семьдесят. Пусть даже перебежали и сели в следующей лесополосе. Если мы спалились, то по нам начинает работать их техника, до которой метров двести-триста. Обратно успеем убежать? А если они на этой технике сунутся за нами в поле? Автоматами будем её уничтожать? Тут надо глобалить, и глобалить долго. Моментов много, ошибиться нельзя даже полраза, иначе для многих эта командировка станет крайней. А точнее, уже последней.

Бриз замолчал. Ещё какое-то время он посмотрел на карту и пошёл ставить кипяток. Я этот район уже знал наизусть, но каждый раз, когда открыл карту заново, надеялся увидеть то, чего не увидел до этого. Я ещё минут пять поизучал район, потом посмотрел районы своих прошлых задач. Как мы бродили днём и ночью по лесам и полям, обходя и заходя в населенные пункты, где у нас были ретрансляторы, где нас выбрасывали и откуда забирали. Было много задач, нервных, холодных и трудных. Свернул карту, убрал её в подсумок, и пошел немного утепляться, так как стало сильно подмораживать.

Стемнело окончательно. Бойцы пили чай, в основном молча, слышен был только хруст галет. Надо было принимать какое-то решение. Моё прошлое решение уже пошло не по плану, так как оценка обстановки местности была произведена неправильно, и там, откуда мы должны были начинать движение к танку, находился противник и нисколько этого не стеснялся.

«Думай, Юстас, думай», – говорил я сам себе, немного утепляясь, в стороне от группы, – «где точно сейчас находятся огневые точки противника – не знаем. Какая обстановка возле танка и вокруг танка – не знаем. Эвакуации никакой нет и, скорее всего, не будет, Подготовленных бойцов, в которых я уверен – половина, а может и меньше. Думай, Юстас. Неправильное решение станет точкой невозврата всей группы. Завязнем там и всё, отойти не сможем, подкрепления нет, техники у нас нет. Да и как бойцы себя поведут, я некоторых и двух месяцев не знаю, а тут жареным пахнет уже сейчас, не выходя на задачу» – рассуждал я, сидя на рюкзаке и разглядывая каждого бойца.

Да, уважаемый читатель, такое может быть, что ты половину группы знаешь только два месяца. А познакомился ты с ними на смотре перед убытием в командировку. «А как же боевое слаживание разведывательной группы?» – спросишь ты? А вот так. В темноте, после небольшого артобстрела, сидишь на рюкзаке и думаешь, кого с собой взять на задачу, чтобы потом расхлебывать было меньше, если вдруг случись что. Стемнело. Все чайно-кофейные принадлежности были убраны в карманы рюкзаков, группа сидела вкруговую и ждала моих указаний.

– Так, слушаем меня внимательно. Сейчас переходим железку на ту сторону, заходим в тот подлесок и сразу садимся. Никто не бродит, не бубнит, соблюдаем тишину. Радюга, Туман и Бриз идут со мной на разведку, остальные остаются в лесополосе. Старый, ты старший. Ваша задача сидеть тихо, радиостанция, Старый, всегда включена, я буду периодически выходить на связь, чтобы понимать, что вы меня слышите. Так, Старый, мы пойдем вот сюда, – я указал своему замку точку, куда мы выдвигаемся дозором, – если мы там встрянем, начнётся стрельба, арта начнёт прилетать, еще что-то, и нам нужна будет помощь, я вас вызову по радейке, либо, в крайнем случае, я запущу зелёный РСП3. Я специально взял с собой только зеленый, чтобы не перепутать. В общем, если увидели зеленую ракету, значит, нам там приходит пиздец, и нас нужно вытаскивать. Оставляешь пару человек здесь, остальные все к нам. Кто здесь остается, докладывает ротному обстановку и действует по его указанию. Выдвигаться к этому Т-образному пересечению лесополос. Но в любом случае, радиостанция всегда включена, Старый, обращаю на это внимание. Понял?

– Понял, командор, понял, – ответил Старый, откусывая веточку зубами и сплевывая её на землю.

– Вопросы ко мне есть?

В ответ было молчание, а значит, группа всё уяснила, и можно было выдвигаться.


3  РСП – реактивный сигнальный патрон.